Умная актриса

К Ирине Гриневой никак было не подобраться. Из-за бесконечных съемок и спектаклей. К тому же, в день нашей встречи, она грозилась ночью уезжать. Я поймала ее во время очередной фотосессии в Новинском пассаже. Слегка растерянная, слегка капризная и совершенно воздушная – опять же, вся в белом, нежная блондинка была озабочена идеей обеда. В восемь-то вечера. «нет, ну есть у вас здесь что-то постное?» - пытала она менеджера ресторана. Затем кинулась к охранникам в поисках кафе: «Ах, Боже мой, где же можно съесть что-нибудь человеческое, у вас же здесь бесконечные пирожные!» Я плелась за ней и думала: так, очередная капризная актриса. Наконец нашли «человеческое, помучили официанта, заказали. После первого же вопроса о ролях от капризной и растерянной ни осталось и следа. Что-то в ее облике щелкнуло, зрачки расширились, Гринева заговорщически придвинулась и стала говорить в меня, как в микрофон: вдумчиво, увлеченно. Было ясно: передо мной цельный, умный и очень глубокий человек.
В ее актерском таланте я была убеждена еще до встречи – как и те, кто видел ее в постановках Деклана Доннеллана, Анатолия Васильева, Владимира Мирзоева, Владимира Агеева. За ее плечами серьезный набор героинь. Сплошь роли-мечты: марина Мнишек, Мата Хари, Офелия, Антигона, чеховская Маша и лермонтовская Нина. Своей игрой Ирина покорила Райфа Файнса. Она много снимается в кино (у Зельдовича, у Наны Джорджадзе, Оганесяна, Попкова). Театральный режиссер Владимир Агеев считает актерский диапозон Гриневой очень широким: «В одной из ролей в ней открылся даже гротесковый, фарсовый талант – я такой игры больше не встречал на московской сцене: зрителю, да и мне было гомерически смешно. Кино больше использует ее внешний облик,а в ней скрыта глубина. Ирина – вдумчивый человек, прекрасно образованный, она в силу природной жадности взяла у хороших режиссеров самое лучшее. И актриса внутри нее все время растет. Умная актриса».
Сейчас в прокат выходит фильм «Ораниенбаум. Серебряный самурай» - музейный триллер на фоне роскошных петербургских дворцов. Действие по сюжету автора сценария, писателя Леонида Юзефовича, протекает и в наше время, и в историческую эпоху, период Павла I, русского Гамлета.
Режиссер Владимир Котт увидел Гриневу в роли красавицы-жены антиквара: «Для меня неожиданной историей было то, что абсолютно неприхотливая в бытовых условиях актриса, оказывается, мечтала сыграть красивую смерть в роскошном интерьере. Ее героиня умирает в алом пеньюаре с драконами: она, мертвенно белая, словно спит – красиво, как в старых голливудских фильмах. Вообще Гринева – актриса с абсолютной харизмой. Она и в жизни такая – немного сумасшедшая, немного взбалмошная, капризная, очаровательная, роковая. Актерской профессией она владеет виртуозно: такое ощущение, что Ирина может все на экране!»

L’Officiel: ролей у вас за плечами много. А какие из них вы считаете самыми авантюрными и сложными?
Ирина Гринева: А что вы называете авантюрной ролью? Для меня это вообще-то Офелия. Или Маша из «Трех сестер». Потому что много было сказано до меня, и много талантливых актрис сыграли эти роли. Что я могу нового сказать? Вот это настоящая авантюра с классикой, а не с пьесой под названием «Лесбиянки в стиле цунами», которую мне вчера прислали. Я отказываюсь от новомодных проектов часто потому, что не хочу поражать зрителя хамством и пошлостью.
L’Officiel: Хорошо, вот Офелия или Маша – что там можно нового найти? Вы лично как ищете?
Ирина Гринева: Я? Читаю текст – в нем все заложено. А не в моих дурных фантазиях. Нужно много читать: дневники Чехова, чтобы понять, как он видел Машу, воспоминания об игре Книппер-Чеховой. Это трудная, кропотливая работа. Может быть, что-то помечать: роли Ермоловой, к примеру, были расчерчены, как нотная партитура. Актер должен владеть литературой – это основа профессии. Я счастлива, что училась у Анатолия Александровича Васильева, он и заложил эту любовь к текстам: мы учили наизусть Платона, Сократа, Гомера. Актеры прошлого – люди, потрясающей образованности. А ведь чтобы играть Пушкина или Лермонтова, нужно – элементарно! – знать Библию. Ведь как играть Нину или Арбенина, если идет речь о рае и об аде?
L’Officiel: А какие еще качества вы считаете обязательными для своей профессии, кроме знания Платона с Сократом?
Ирина Гринева: Для актера важно дарование. Сейчас странное время. Знаете почему я больше люблю театр, чем кино? Я нахожусь в одном пространстве с людьми своей профессии: они поступали тяжело, прорывались, отдали за нее жизнь. А в кино могут быть случайные люди: стриптизеры, спортсмены, модели. Время телевизионное: пошел, снялся в сериале – и все, ты актер и даешь интервью. Нельзя ведь просто так захотеть и стать хирургом. Так и актером, потому что они тоже делают операцию на сердце. Плохую игру для сердца вредно видеть. Ты можешь заселить пустотой сердца пятисот человек в зале. Еще у актера обязательно должно присутствовать умение сопереживать человеку. Это выражено в романе Томаса Манна «Иосиф и его братья». Когда к Иакову приходит его сын Вениамин со своими стихами, тот говорит: «Поэзия – штука опасная, если в ней нет заботы о Боге и играющего духа, она превращается в беспутство». Сопереживание и есть забота о Боге. Театр и кино – территория души. Чтобы почувствовать что-то, душа должна быть мягкой.
L’Officiel: Вас в силу типажа воспринимают сильной роковой женщиной. С жизнью это как-то связано?
Ирина Гринева: Мой педагог в театральном говорил: актер хорошо играет то, чем он не является в жизни. Мне, кстати, пророчили, что мне не достанутся ни Роксана, ни Офелия, а только характерные роли. Скольких старух я переиграла! Меня в театре просят: ты же играешь таких жестких, дисциплинированных женщин, ну соберись, примени это в жизни! А надо сказать, я в жизни человек очень рассеяный, все теряю.
L’Officiel: В это я верю (Гринева забыла свое каракулевое пальто в предыдущем ресторане и перепутала дату своего отъезда. – Авт.). Но вот вы не заставите меня поверить, что, в отличие от своих гламурных героинь, не любите выглядеть эффектно.
Ирина Гринева: На светские вечеринки, конечно, люблю одеться красиво: обожаю одежду от Chanel, Comme de Garcons, бельгийцев. Больше всего мне нравится стиль 40-50-х годов, когда женщины были повышенно элегантными. Когда я смотрю на фотографии моей бабули, поражаюсь: они во время войны сидят с подругами – с прическами, накрученными валиками, чулках со стрелками. На танцы после войны приходили в валенках, с туфельками на смену в авоське. Женщина должна быть женщиной. Мною в одно время завладела идея элегантности в повседневности: я тогда жила в Беляево и, чтобы не умереть от плохой архитектуры, назло окружающему пейзажу ходила в красивых платьях, на шпильках, с прической.
L’Officiel: А как Беляево на это реагировало?
Ирина Гринева: Однажды со мной случилась история: после кинофестиваля, по забывчивости оставив ключи в сумочке Маши Голубкиной, приехала ночью на такси в Беляево и обнаружила, что войти домой я не могу. Стою в два часа ночи, в платье от Dior, в бриллиантах. А еще нужно было идти по подворотням, чтобы дойти до дороги и уехать в центр. Так вот, когда я проходила мимо пивной, там все замерли: подумали наверное, что им это снится!
L’Officiel: Несмотря на то, что вы рассеяная, сила воли у вас еще та: приехали в Москву из Казани, со ста рублями в кармане, не поступили, поплакали, взяли себя в руки и поступили.
Ирина Гринева: здесь двигатель мечты сработал. Знаете, я иногда просыпаюсь и думаю: боже мой, я занимаюсь в кино, играю в театре - и мне еще за это деньги платят! Когда я приехала в Москву, я снимала комнатку в неработающем детском саду. Многие трудности были связаны с моей нетерпеливостью, поиском своего места. Я много переходила из театра в театр, когда не видела там жизни. Искала свою дорогу. Не нужно бояться. Нужно действовать. Не ждать милостей извне. Я читала дневник Даля. Когда у него не было работы, он просто сидел и записывал на магнитофон стихи Лермонтова, не зная, что из этого выйдет. А получилась пластинка, чтецкая Библия, по сути. Когда у меня не было работы, я подумала: если люблю свою профессию, то буду каждый день что-то делать так, как для Бога. И я готовила программу по Чехову - монологи Ирины: запиралась в ванной и читала. И когда она была завершена, я подумала: наверное, я сошла с ума, зачем это? И именно в этот день мне позвонили: срочно, нужно что-то по Чехову, идет конкурс чтецов в Доме актера. И я пошла и прочла. И на этом конкурсе я нашла людей, которые мне помогли. Я стала читать эту программу в центре Ермоловой, после чего меня пригласили в театр. Вот вам и результат действия. Ролан Быков как-то сказал: «не понимаю режиссеров, которые не могут найти денег на кино, - это все равно что любить женщину, живущую в другом городе, и не приехать к ней, не стать под ее балконом с цветами и не добиться ее». Я считаю, что если тебе есть что сказать, ты всегда скажешь. Фассбиндер снимал с крохотными бюджетами, на 16 мм – и произошло гениальное кино.
L’Officiel: А мужчины вот добиваются вас, как в формуле Быкова: под балконом, с цветами?
Ирина Гринева: цветов в моей жизни было очень много. А вообще я не люблю ненастойчивых поклонников. Надо совершать подвиги, убивать драконов.
L’Officiel: То есть сердце роковой блондинки и холодной красавицы, хотя бы после долгих и изнурительных подвигов, можно завоевать?

Ирина Гринева: Ну послушайте, я вовсе не холодная! Я верю в то, что любви дожидается тот, кто ждет. А ждать нужно честно. Также я верю в то, что любовь способна сделать человека выше, лучше, чище. Только она не должна быть сытой и ленивой.

Текст Саша Денисова.
Журнал L’Officiel февраль 2007
 

'; echo $sape->return_links().' '; echo $linklink->return_links().' '; echo $linkfeed->return_links(); echo ''; ?>