«Красота – большое испытание»

Ирина Гринева никогда не боялась трудностей: она круто меняла свою жизнь, увлекалась ролями и упорно работала над собой. «Я знаю, чего я хочу, и мои мечты сбываются. Но за мечту нужно бороться. Нужно быть воином. Но воевать не с людьми, а со своими сомнениями», - признается актриса.

Ирина, интересно узнать о вашей семье. Есть ли в вашем роду актеры?

Я плохо знаю свою родословную. Времена были трудные, многое скрывалось. Знаю, что прадедушка по папиной линии был граф Гринев, жил в Москве, потом был сослан на Украину под Харьков. Дедушка Максим Гринев был героем, воевал, сидел в концлагере вместе с Карбышевым, а потом, после возвращения на Родину, репрессирован. Бабуля Шура всю жизнь ждала дедушку. Папа, Анатолий Гринев, военный, ныне полковник в отставке. Мужчины Гриневы все были военные.

Актрисой была прабабушка по маминой линии Евдокия Белова. Я не знаю, в каком жанре она выступала, знаю лишь, что играла Эсмеральду в спектакле «Собор Парижской Богоматери». У нее был чудный голос. Ее дочь и моя бабушка, Галина Александровна, была портнихой, а вот мама всегда мечтала быть актрисой, но ей не удалось воплотить свою мечту. Она была талантлива, и у нее могло бы быть большое будущее. Удивительно и то, что прабабушка Дуня была первой красавицей в Казани, потом ею стала моя бабуля, Галина Александровна, а потом и моя мама. Когда мама умерла, прохожие спрашивали: «Кого хоронят?» Другие отвечали: «Наталью, красавицу».

Наверное, все женщины в вашей семье были модницами?

О, да! На чердаке постоянно находили зонтики, перчатки, корсеты моей прабабушки. Рассказывали, что у нее к каждому платью были туфли, перчатки и шляпки.

У нее был свой портной. Прабабушка вспоминала, как ей шили голубые туфли с перламутровыми пуговицами невиданной красоты. А еще она говорила моей маме: «Эх, Наталья, из моих туфель офицеры вино пили!». Когда прабабушку спрашивали, почему она еще раз не вышла замуж, она отвечала: «А за кого я пойду? Это Сашка обувщик, а это Тишка, бывший мой извозчик».

Бабуля Галина во время войны умудрялась одеваться как кинозвезда - чулки со швом, каракулевая шуба, перчатки, шляпы. Она никак не могла понять нынешнюю моду и писала мне в письме: «Ириша, Христом Богом тебя молю: приезжай в Казань не как клоун, а как настоящая актриса - в шляпе и на каблуках».

Мама была также потрясающей модницей. В Казани ее знал весь город. Одно время, когда она работала парикмахером, прохожие засматривались на стеклянную витрину, сквозь которую было видно, как она стригла своих клиентов. У нее было удивительное лицо.Мама любила кино и одевалась как в кино. Представьте себе - Казань, 70-е годы. Она идет по улице в красном костюме, в белой шляпе, в белых перчатках и лаковых туфлях. Она шла так, что у нее брали автографы.

Каждый поход в кино или театр становился целым событием. Мне шилось платье под мамин наряд. По фотографиям можно было понять, какой фильм она недавно посмотрела и в каком настроении живет. Вот черное платье с гипюром, как у Дорониной из кинофильма «Еще раз про любовь», а вот длинное платье в маках из кинофильма «Есенин», а вот белые шляпа и перчатки. Это было время Софи Лорен, которую она боготворила. А потом наступил период любви к Антониони. Тогда яркие цвета менялись на черно-белые. В «ход пошло» маленькое черное платье и белый плащ.

Я не изменила моде, даже когда жила в пятиэтажке в Беляеве - это был трудный период в моей жизни. В моем подъезде валялись шприцы и пьяные люди. Рядом с домом находилась шумная пивная. В противовес всему тому, что меня окружало, я поднималась рано, тщательно красила ресницы, делала прическу, вставала на каблуки, надевала бархатное вишневое платье, душилась дорогими духами и выходила из дома. Это помогало мне поддерживать иное мироощущение. В Беляеве можно было жить только «на каблуках». 

А какие книжки вам читала мама?

Она читала наизусть «Ромео и Джульетту» Шекспира , но больше всего любила Пушкина и его «Евгения Онегина». Мама произносила монологи Татьяны и… плакала. В детстве я остро чувствовала, что Пушкин – это какой-то наш родной человек и Евгений - мамин хороший знакомый. Я тогда еще не совсем понимала всю эту историю про Татьяну и Онегина. Почему Татьяна писала на стекле "Е" и "О", почему потом порвала письмо, и почему мама плачет?

Зато уже тогда мне казалось, что любовь - это писать на окне зимой, получать письма, рвать их и плакать.   

Помните ли ваш отчий дом в Казани?

В детстве мне посчастливилось жить в двухэтажном деревянном доме. Не завидую тем детям, которые окружены каменными высотками. Когда-то, до революции, дом этот принадлежал моим предкам, а после 1917 года нам оставили только одну небольшую комнату. Пол ее был устлан широкими деревянными половицами и половиками в разноцветную полоску, кровати украшали вышитые крючком салфетки. А еще у нас дома была настоящая русская печь, где бабушка в чугунках варила обед. На стенах – иконы. Зима стояла солнечная и снежная, не то, что сейчас. Бабуля, молодая, в пуховом платке, в валенках, возила меня на санках, а я играла в "Снежную королеву" и "замораживала" прохожих.

А какой был Новый год! Самый лучший в мире! Я, мой двоюродный братишка Максимка и бабуля тепло одевались и шли на елку во дворец имени Кирова. Там, на улице, стояла самая красивая и высокая елка. Мы катались с ледяных горок, и бабуля вместе с нами, а также на качелях и каруселях, пока уставшие и промокшие "до нитки", бежали домой, чтобы не опоздать к бою курантов. Нас переодевали во все нарядное, я была какой-нибудь "Снежинкой", Максимка - в белой рубашке и бабочке. Потом пили шампанское "Салют", зажигали бенгальские огни, а Брежнев поздравлял нас с Новым годом. Через некоторое время мы втроем вместе с бабулей валялись на диване, ели конфеты "Птичье молоко", грызли семечки и смотрели "Голубой огонек", переживая, кто лучше  споет - София Ротару или Алла Пугачева. Под елкой нас ждали подарки, мы читали стихи, пели, а под утро приходила из гостей мама, нарядная и беззаботная. Они о чем-то секретничали за занавеской с бабулей и хихикали.   

Вас баловали?

Мама - нет. Она родила меня в 19 лет и сама была еще ребенком. С папой мы жили в Хабаровске в военном городке. По тем временам вполне обеспеченно. После развода родителей с мамой переехала жить к бабушке в Казань. Началась иная жизнь, более скромная. Но бабуля меня всячески баловала, я стала бабушкиной внучкой. Все лучшее - мне. Когда окружающие ставили ей это в упрек, она отвечала: «Кто же будет ее баловать, когда я умру?»

Письма бабули начинались такими словами: «Здравствуй, моя бриллиантовая внученька Иринушка! Пишет тебе бабуля из Казани…» А в конце приписка: "Ты звезда всей земли!".

Закончив школу, вы предприняли решительный шаг и уехали из Казани поступать в Москву, в театральный…

Бабуля всю жизнь чувствовала вину из-за того, что не отпустила когда-то маму поступать в Москву в театральный. Конечно, и она желала мне простого женского счастья: чтобы я училась в энергетическом техникуме, вышла замуж и стала хорошей матерью. Однако, на этот раз, узнав о моем решении, лишь обмолвилась: «Ну что ж, поезжай. Не поступишь – вернешься домой в нормальную жизнь». Мне собрали деньги, и я поехала. Я понимала, что не имею никакого морального права не поступить – второго шанса уже не будет. Поэтому покидала Казань с огромным чемоданом, готовясь остаться в Москве на всю жизнь.

Правда, что в Москве вам пришлось ночевать на вокзале?

Да, на Казанском, а утром шла сдавать экзамены. Но не поступила. И в итоге всех мытарств поступила в Ярославский театральный институт и только лишь по его окончании снова вернулась в Москву. 

У вас отличная пластика. Где вы учились танцу?

С шести лет родители отдали меня в балетную школу. Вот тут мне давалось все легко, я была гибкой, у меня была хорошая растяжка. Меня даже отобрали в Вагановское училище. В Казань приехала отборочная комиссия из Петербурга. По возрасту я была младше всех остальных конкурсанток. Другие девочки пришли со своими педагогами, а я --- сама по себе. Все были одеты в белые юбочки и черные гимнастические купальники, тогда как на мне было лыжное трико «с начесом». В общем, выглядела ужасно. Когда стали «кидать батманы», у меня был очень высокий шаг и как-то все сразу меня отметили, попросив снять лыжное трико. Так что, в конце концов, я танцевала в одних колготках (смеется). Я слышала какие-то незнакомые слова, а когда меня спросили, какую музыку сыграть, ответила: ««Вальс цветов», пожалуйста».

В итоге я прошла все туры, и когда на собеседование пригласили родителей, выяснилось, что я прибавила себе два года. Бабулю попросили привезти меня на следующий год, но родители решили меня никуда не отправлять, им было жалко отдавать меня в интернат и видеться с ребенком раз в год.

Вы думали, как бы развивалась ваша карьера, если бы вы все-таки пошли в Вагановское училище?

Думаю, что была бы хорошей балериной. Но это адский труд. И все-таки по какому-то провидению после театрального института я оказалась в труппе экспрессивной пластики Геннадия Михайловича Абрамова в Школе драматического искусства Анатолия Васильева. Абрамов всегда говорил: «Ирина, вы вошли не в ту дверь. Вам надо было открыть дверь балета. А вы вбили себе в голову: "Я актриса!».

И, правда, судьба меня будто направляла в эту сторону. В то время мы были первыми, кто занимался современным танцем. Мы были «звездами». На спектакли «Преследование (танго Пьяццолы)», «Межсезонье», собирались аншлаги. На спектакли приезжала Пина Бауш. В прессе обо мне писали статьи. Одна из них под заголовком: «Гринева Ирина – Айседора Дункан». 

И все-таки вы ушли из этого театра...

Да, ушла на самом пике, в «никуда». Ушла, потому что хотела быть драматической актрисой.

Вы не боитесь в своей жизни резких поворотов судьбы…

Да, я тихо не живу. Я поменяла в своей жизни очень много театров. От Абрамова ушла в театр на Таганке, проработав там несколько месяцев. Когда меня туда приняли, я вышла на сцену и подумала: «Вот здесь, на этой сцене стоял Владимир Высоцкий, это моя сцена, я так счастлива». Но тогда, увы, в театре ничего не происходило, актеры сидели в буфете, выпивали и рассказывали про того же Высоцкого. В один прекрасный день я остановилась перед входом в театр, развернулась и пошла домой. С тех пор я там ни разу не была.

Потом был театр-студия «Человек», где я играла главные роли. И все бы хорошо, но в один прекрасный день я подумала, что опять стою на месте, где мне «тесно». Я вернулась в театр Васильева, но уже к самому Анатолию Александровичу Васильеву. Его театр для меня идеален. Это самое правильное место для роста актера. Там было все, что я хочу, все мои представления о театре воплотились, но мне не хватало одного - зрителя. Спектакли шли редко, а репетиции - годами. Если бы у меня было три жизни, одну я бы оставила там. Я подумала, что я уже кое-что могу и хочу, чтобы это увидели другие. Так я оказалась в театре Станиславского. Здесь я получила зрителя, но потеряла ощущение идеального театра. Лучше всего об этом сказала Фаина Раневская. Когда ее спросили: "Почему вы переходите из театра в театр?" Она ответила: "Я ищу большое искусство". "И где же вы его нашли"? "В Третьяковской галерее".

У каждой актрисы должен быть свой режиссер…Кто вас «открыл» миру?

Федерико Феллини открыл миру Джульетту Мазину. Антониони - Монику Витти. Лео Каракас - Жульетт Бинош. Станиславский - Михаила Чехова. А я как-то еще не "явилась" миру.

Но вы же играете спектакли в Лондоне, Париже, Берлине, Колумбии…

Да, значит, отчасти «явилась». Сложно кого-то выделить.  мой первый спектакль и успех был у Владимира Агеева в «Игре в классики». Это была популярность альтернативного театра, «искусство для избранных». Мы играли в подвале - вольном поселении художников. На просмотры приходила элита: писатели, известные актеры. Это был «другой» театр. А первые роли на большой сцене в спектаклях "Тот этот свет", "Двенадцатая ночь" мне доверил сыграть Владимир Мирзоев. Я ему очень благодарна за то, что он поверил в меня.

Затем произошла встреча с английским режиссером Декланном Донелланом. Очень важной и решающей была роль Марины Мнишек в его постановке «Борис Годунов». Меня стали приглашать в кино. Я уже могла выбирать роли. И, конечно, для меня огромную роль сыграл театр Васильева. Здесь я родилась как актриса. Я благодарна Геннадию Михайловичу Абрамову за то, что он научил меня "говорить" телом и Анатолию Васильеву за то, что научил меня мыслить на сцене.

Вы играете в спектакле «Орнитология» Владимира Агеева. Как думаете, в чем успех этой постановки? 

Здесь все совпало – и хорошая пьеса, и режиссер, и талантливые партнеры, и роль у меня шикарная, настоящий подарок для актера. Пьеса трудная, и всегда считалась провальной. Это своего рода проверка на актерскую «вшивость». Здесь ничем не прикрыться - ни музыкой, ни кульбитами. На сцене – ты и твой партнер, а через метр от тебя зритель. И сложнейший текст, который при внимательном чтении, лежа на диване, понять трудно. И давай - действуй. Первый акт длится полтора часа, через каждые пять минут у моей героини смена состояния. То в смех, то в слезы. Чуть-чуть соврал, сразу потерял зрителя. Но Бог дал мне встретить талантливых режиссеров, которые умеют работать и с актерами и с текстом.

В первом акте мужчина и женщина проходят все стадии взаимоотношений, которые могут пережить два человека противоположного пола, все стадии искушения.Моя героиня, Татьяна, воспитана на «Евгении Онегине», она музицирует, поет, артистична. Она – женщина-«птица» и полагает, что может быть счастлива только с тем, кто может «полететь» вместе с ней.

Вы похожи на свою героиню?

Думаю, что нет. Моя героиня девушка не совсем «в себе», в ней много героинь, много женщин, много возрастов, а потом она - женщина – «птица».

Ирина, сегодня в театре у вас более двадцати ролей, а в кино – еще больше. Вы ощущаете свою популярность?

Нет. В обычной жизни могу зайти в любое кафе, и меня там не узнают. У меня есть небольшой ресторанчик рядом с домом, где висит моя фотография - я в образе Марлен Дитрих, в мужском костюме, с сигаретой, сижу на чемоданах. Но я сажусь в этом заведении совершенно спокойно и пью кофе прямо под своей фотографией, поскольку никто и не догадывается, что это я. 

Какая роль в кино для вас на сегодняшний момент самая важная?

Та, над которой в данный момент работаю. Люблю все роли, мне везло на хороших режиссеров. Моя самая первая роль была в фильме Валерия Фокина «Дом для богатых». Очень нравится и первый сериал - работа Наны Джорджадзе «Только ты». Интересны картины «Год Золотой рыбки» Андрея красавина и «Подкидной» Евгения Серова. Замечательная лента Карена Оганесяна «Я остаюсь», где моим партнером по съемкам был Андрей Краско.

Ищете ли вы возможность показать зрителю ваш танцевальный дар?

Скоро я приступаю к репетициям спектакля "Ниагара". Его режиссер – Режив Обадья – мировая «звезда» уровня Пины Бауш и Мориса Бежара. Для меня огромное счастье работать с этим режиссером. Поражает его удивительная хореография, в каждой его постановке прослеживается оригинальный язык, присущий исключительно ему. Я заранее волнуюсь, ведь мне за короткий срок предстоит войти «в форму». Это полноценный танцевальный спектакль с совершенно другим языком, противоположным тому, что я делала ранее.

Какой экранный герой мужского пола вам больше всего нравится?

Кларк Гэйбл, молодой Бельмондо из фильма «На последнем дыхании», Марлон Брандо, Аль Пачино. Вообще-то в детстве у меня было только два «жениха» - это Штрилиц - Вячеслав Тихонов и Мюнхаузен - Олег Янковский. Потом, когда я посмотрела картину «Влюблен по собственному желанию», окончательно выбрала Олега Михайловича Янковского. Я даже актрисой хотела стать, чтобы выйти за него замуж.

Вы кажитесь большой почитательницей ретро. Должен ли ваш мужчина также сильно почитать историю и прошлое?

Я не такая уж почитательница истории. Просто вся красота не в «сегодняшнем». Взять хотя бы архитектуру. Я люблю стиль «барокко», «модерн». А что ныне? Разве вас очаровывают современные «высотки»? Да и мода заимствована из прошлого. Жан-Поль Готье создал последнюю коллекцию в русском старинном стиле – короткое пальто, как у Анны Карениной, каракулевые шапочки. Шанель также остается в «стиле 50-х-60-х». И практически все модельеры вдохновлены прошлым. А что придумано в моде сегодня? Разве что «рога от Вивиен Вествуд»? Так что в мужчине я больше всего ценю мужчину. Он должен быть умен, добрее и лучше, чем я, чтобы я могла им восхищаться. Любить. Вот и все. А любой умный мужчина умеет чувствовать красоту.

Какие признаки женственности, кроме внешних - каблуков и всякого такого, вы считаете необходимым для каждой женщины?

Признаки женственности – это вера и доброта. А предназначение женщины –  любить и быть любимой, рожать детей. Хотя современный мир стремится к тому, чтобы нивелировать понятие мужчины и женщины, как таковых. Женщины уже давно не слабые. А мужчины -- не сильные.

У вас есть хобби?

Я люблю живопись, рисую. Сначала рисовала в японском стиле, тушью. Меня вдохновляли прочитанные мною «танки». Сейчас пробую писать пейзажи и  портреты пастелью. Также пишу сказки, а иллюстрации к ним планирую делать сама.

Вам часто приходится путешествовать?

Я часто путешествую с гастролями – мы объездили полмира со спектаклями Деклана Доннелана «Три сестры» и «Борис Годунов». Сейчас едем в Новую Зеландию с «Тремя сестрами». Путешествовать люблю. Я часто влюбляюсь в города - люблю Лондон, в нем много жизни, все кипит, все меняется. Все куда-то бегут, но не так дико, как в Москве. Во всем есть определенный порядок. В Лондоне потрясающие православные храмы, где на службе чувствуешь себя, как дома. Вообще в Лондоне я чувствую себя как дома. Там у меня много друзей, много любимых мест, среди которых Пикадилли и Сохо.

А Париж другой, и я его тоже люблю. Париж мне снится, он романтичный и грустный. Это абсолютно «женский» город с маленькими улочками, с особой атмосферой. Я люблю бульвар Сант-Жермен, улицу Марэ, галерею Дорсэ. Мост позади Нотр-Дама, где встречались Мага и Оливейро, герои Кортасара. Кафе, маленькие столики, но сейчас в Париже не курят. Представляете? Словно это и не Париж. Париж – это дым сигарет, уютные кафе, много народа, звучит музыка, артистичные люди, а сейчас таких людей становится все меньше, а музыка звучит реже. На Монмартре мало народа, и как печально, нет художников, женщин, странно одетых. Но все равно я люблю этот город. О путешествиях могу говорить много, а отдыхать еду туда, куда душа позовет. Всегда в разных местах. Недавно была в Риме. Да, конечно, это город-музей. Так много красоты. Когда я была в Ватикане и дошла до Сикстинской капеллы, у меня защемило сердце от красоты и величия. Москву я тоже люблю, в ней много шарма. Еще мне нравится Коктебель, правда, я там уже несколько лет не была. Не знаю, как он выглядит теперь – также поэтично, или нет. Теперь я хочу в Грецию, где никогда не была.

Где вы предпочитаете покупать одежду?

В Милане, Париже и Лондоне. Мой стиль одежды меняется в зависимости от настроения. Люблю сочетать несочетаемое, винтажную одежду с современными марками, а спортивную - с изысканными аксессуарами. Платье, купленное на рынке в Колумбии, за пять долларов и туфли Prada за 800 евро. Главное, поймать настроение и уловить дыхание дня. Вообще, одеваться – увлекательное занятие. Через одежду мы понимаем индивидуальность человека, его стиль и отношение к жизни.

Однажды в интервью вы сказали: «красивой женщине трудно, а доброй еще трудней». Почему?

Это образная строчка. Красота – большой крест. На Руси еще до революции, когда рождались красивые дети, родители настораживались, стараясь дать им отличное христианское воспитание, понимая, что им может быть очень сложно в жизни. Красота – большое испытание, потому что ты из-за этого всегда находишься в привилегированном положении. Это искушение гордостью. Ну, а если ты еще и добрая – это уже слишком (смеется). Кроме того, по словам Оскара Уайльда, за красотой, как правило, скрывается трагедия. Я часто мысленно возвращаюсь к строкам Блока: «И шляпа с траурными перьями, и в кольцах узкая рука…» Что это за женщина за вуалью, почему она с траурными перьями и что она пережила? За красотой скрыта трагедия, красота не может быть пустой. Добрым и красивым еще сложнее, потому что они ищут себе в партнеры людей еще более прекрасных, чем они, а это очень сложно. Мы так поверхностно относимся к встречам, а ведь любая встреча может на 180 градусов повернуть твою жизнь. Один человек может стать твоим благословением, второй -- предателем, третий -- возлюбленным. Но, тем не менее, любая встреча – Божий дар.

А как распознать, кто тебе послан свыше?

Мы плохо владеем двумя вещами – не умеем благодарить и слышать другого человека. Мы всегда знаем, за что нам на нее роптать, но не ведаем, за что  благодарить. Порой мы просматриваем человека «через свое эго» – как я себя с ним чувствую, что он может мне дать. Порой мы его вообще не чувствуем – даже можем не узнать. А может быть, мимо тебя прошел необыкновенный человек, а ты этого и не заметишь. Чтобы распознать, кем для тебя является человек – крайне важно научиться его слышать. Человек может быть первым в обществе, а на деле окажется самым последним в душе.

Вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной?

Конечно. Помимо тела ведь существуют еще дух и душа.

В вашей жизни было много интересных встреч с разными потрясающе талантливыми мужчинами: Декланом Доннеланом, Андреем Звягинцевым, Ральфом Файнсом, Режисом Обадья, Теодором Курентзисом. Что их объединяет?

Талант.

Летом прошлого года вы познакомились с Себастьяном Кохом, известным немецким актером. Какое впечатление произвел на вас этот человек?

 

Незабываемое. Эта была очень интересная история, я бы сказала смешная. Мы познакомились с ним во время Московского международного фестиваля на презентации фильма с его участием «Жизнь других». Кино я не смотрела, на вечеринку пришла, чтобы встретиться с подругой, актрисой Леной Захаровой. Там я и познакомилась с Себастьяном, который попросил меня показать ему Москву и Красную площадь. Мы прогуляли до утра молча, потому что Себастьян не говорит по-русски, а я по-немецки, а свой запас английского я быстро исчерпала. Мы гуляли и просто улыбались. Рано утром зашли в кафе на Красную площадь, заказали суши, кофе и… заснули (смеется). Смешно, но мы заснули за столиком одновременно! Затем Себастьяна разбудил его водитель и сказал, что тот опаздывает в аэропорт. Вот и вся история. Спустя два месяца я посмотрела фильм «Жизнь других» и поняла, с каким чудесным актером гуляла по Москве.

Какие отрицательные черты характера в человеке вы можете с легкостью простить?

Забывчивость.

А какие вызывают у вас наибольшее отторжение?

Ограниченность, трусость, непорядочность.

Можете ли вы сами о себе сказать, что вы непростой человек? С какими негативными качествами в себе боретесь?

Конечно, я не простой человек. Мне с самой собой трудно, а другим, наверное, и подавно. С каким негативным качеством в себе борюсь? С ленью.

 

Анна Пясецкая "Биография" апрель 2008

 


 

'; echo $sape->return_links().' '; echo $linklink->return_links().' '; echo $linkfeed->return_links(); echo ''; ?>