"В журнале "Планета Красота" ( 5-6/2009) опубликована статья Владимира Анзикеева "Игра в классику". К сожалению, во время верстки журнала по ошибке был использован файл с текстом, содержащим ряд неточностей. Предлагаем вниманию читателей вариант текста с правками, сделанными Ириной Гриневой. Редакция журнала приносит актрисе свои извинения.

ИГРА В КЛАССИКУ

Творческий портрет Ирины Гриневой 

За свою театральную жизнь она сыграла более двух десятков ролей, из которых почти половина классика: Шекспир, Мольер, Уайльд, Ануй, Пушкин, Гоголь, Островский, Тургенев, Чехов. В ее активе уже две «Чайки», не считая других премий.

Родилась Ирина Гринева в Казани, где и прожила до 17 лет.

Я готовила себя в актрисы с детства. Моя прабабушка играла на сцене, и мама мечтала стать актрисой. Ее жизнь всегда принадлежала искусству. Мама водила меня в театр и в кино на лучшие фильмы: Антониони, Бертолуччи, Билли Уайлдера. И я с детства понимала, что мы с ней принадлежим к особому миру. Я не знала еще, что эта профессия называется «актриса», но когда меня спрашивали — кем ты хочешь стать? –  говорила, показывая на экран: «Я буду там».

Окончив школу, Ирина поехала в Москву поступать в театральный, но провалилась. В Казань не вернулась: гордость не позволила. Узнала, что еще не закончен прием в Ярославле, отправилась туда и наконец-то поступила.

По окончанию института, она, отказавшись от распределения, едет в Москву и поступает в театр «Школа драматического искусства», которым руководил Анатолий Васильев – в класс экспрессивной пластики Геннадия Абрамова. Он научил языку движений, т.е. говорить телом. Но, как ни успешно складывалась танцевальная карьера, Гринева мечтала стать драматической актрисой.

Вспоминает режиссер Владимир Агеев: В 1995 году состоялась премьера спектакля  «Игра в классики» по Кортасару. Актер, с которым я работал, ушел, и мне предложили Звягинцева. Андрей тогда еще не был известным кинорежиссером, а работал дворником. Но нужна была еще и актриса, и он привел свою невесту Ирину Гриневу. Как только я ее увидел, сразу понял: именно то, что нужно для образа Маги –  однозначно ее типаж.

Играли на разных площадках, премьера в Москве состоялась в Музее М.Ермоловой. Позднее проходил Молодежный фестиваль им. В.Высоцкого, где Агеев, Звягинцев и Гринева были отмечены премиями «За лучший дебют».

Это было удивительное время! Никому не известные актеры играли «в вольном поселении художников» — в подвале полуразвалившегося дома. Декорация состояла из разрушенной кирпичной стены, трех венских стульев и маленького столика. Я играла в черной комбинации, на высоких каблуках, а мужчины в черных фраках и белых рубашках. И — джаз. И двадцать зрителей, потому что больше не помещалось… Когда нас пригласили на церемонию, мы пришли просто на банкет: поесть. Кто мы такие? – нас никто не знает! Там комиссия из актеров МХТ –  дадут кому-нибудь из своих. И вдруг!.. Невероятно!..

Спектакль, сразу ставший культовым, игрался в течение двух лет. Для Гриневой это было время поисков. Она ушла из театра Васильева. Сыграла главные роли в двух спектаклях в театре-студии «Человек» («Не все коту масленица» В.Шамирова и «Ночные бдения» Л.Рашкован). Но, как видно, маленький театр ее не устраивал потому, что после этого она оказалась в штате театра «Содружестве актеров Таганки». Закончилось это тем, что станцевав на столе в спектакле «Белые столбы», она сбежала.

И тут Владимир Мирзоев пригласил на роль Даши в спектакле «Тот, этот свет» (по пьесе А.Казанцева) – так состоялся дебют актрисы на сцене Театра им. Станиславского. Но Гринева хотела играть у Анатолия Васильева, и она возвращается в «Школу драматического искусства», уже к самому мэтру. Репетирует в его «Диалогах Платона» (две роли – Сократ, Ион). И играет у Мирзоева в Театре им.Станиславского, который ввел ее также в спектакль «Хлестаков» (Марья Антоновна»).

1998 год стал в плане поисков переломным. Агеев занял ее в «Месяце в деревне» («Эпигон-театр»), где она блистательно сыграла Верочку. Спектакль возили во Францию, его пересмотрели все директора европейских фестивалей. Но агеевские спектакли – своего рода кино не для всех. Широкой публике актриса стала известна после участия в спектаклях Мирзоева: В институте ее коронкой были комические роли, их она и ждала. Мирзоев увидеть в ней клоунессу и предложил роль Оливии в «Двенадцатой ночи». Гринева уже начала репетировать в этом спектакле, когда Васильев поставил перед выбором: либо он – либо Театр им.Станиславского.

Это было время, когда я, переходя из одного театра в другой, искала свое место в жизни. Искала идеальный театр, а, когда поняла, что такового в реальности не существует, остановилась на Театре им. Станиславского. Театр Анатолия Васильева был близок моему понятию идеального, но там так долго выпускают спектакли: по 3-5 лет. Я не могла ждать. Я хотела успеть многое. Васильева считаю своим учителем. Без его школы я не была бы тем, чем являюсь теперь. Но будь у меня две жизни, одну целиком посвятила бы ему.

В штате Театра им.Станиславского Гринева проработала уже почти 10 лет. Нина в «Маскараде» (реж. В.Шамиров), Офелия в «Гамлете» (реж. Д.Крымов). Здесь свободу актрисы не ограничивали, и параллельно она участвовала в самых разных театральных проектах, причем выбирала то, чего очень хотела сама. Особенно урожайным стал 2000 год, поистине год Золотой рыбки. Агеев поставил с ней «Антигону» Ж.Ануя (Театр им.Пушкина). Она появилась на сцене Центра Казанцева и Рощина в спектакле «Москва – открытый город» и в уже известной «Игре в классики», после трехлетнего перерыва возобновленной под маркой ЦД/Р. В «Игре» ее увидела Ольга Субботина, которая была в то время помощником Деклана Доннелана. Ирландский режиссер собирался ставить «Бориса Годунова», а Гринева очень хотела сыграть Марину Мнишек. И в итоге сыграла. Случай?.. Но случай – это логика Фортуны.

Марина Мнишек – моя любимая роль. Здесь все совпало: время, место, гениальная пьеса, талантливый режиссер, великолепный партнер в лице Жени Миронова. А главное –  совпало мое виденье роли и виденье режиссера.

Спустя 5 лет Гринева появилась еще в одной русской постановке Доннелана – «Три сестры» в роли Маши.

Был еще спектакль, который видели очень немногие – по пьесе В.Гавела «Вернисаж» (реж. В.Агеев). Игрался он в конце 1990-х в кафе «Экслибрис» на Таганке. Там всего три персонажа: муж, жена и друг семьи. У Гриневой была острохарактерная роль – предтеча ее будущих героинь в «Миллионерше» и «Орнитологии».

В 2003 году актриса была отмечена премией «Чайка» в номинации «Обольстительная женщина» – за роль в спектакле «А. – это другая» (реж. О.Субботина, ЦД/Р). «Обольстительницу» Гринева сыграет и в спектакле Т.Ахрамковой «Евграф, искатель приключений». Но в каждой из этих героинь актриса находила неповторимые черты, всячески избегая штампа, который вольно или невольно вырабатывается при использовании одного и того же амплуа.

Критики недоумевали: в этой актрисе странным образом сочетаются интеллект и темперамент, целомудрие и сексуальность. В чем же секрет?

В романе Т.Манна «Иосиф и его братья» Иаков говорит Вениамину: «Поэзия – штука опасная, и если в ней нет заботы о Боге, тогда она превращается в беспутство». Я считаю, что это относится к любому виду искусства. В театре и в кино меня в первую очередь интересует жизнь человеческого духа, а не просто быт и житейские ситуации.

Моя пра-пра-прабабушка, судя по рассказам, хотя и не была монахиней, но держала молельный дом. Вот и у меня с детства возникло ощущение присутствия Бога. Просто сознание, что я не одна.

Поэтому Гринева и предпочитает играть классику: классические пьесы отличаются от современных в первую очередь тем, что их писали верующие люди. Современные пьесы ее не привлекают. Исключение – «Орнитология» А.Строганова. В «птичьем» спектакле, поставленном Агеевым, она вновь сыграла обольстительницу, но уже другого рода – ее героине мало соблазнить мужчину – надо заставить его летать. Это уже соблазн духа.

Роль невероятно сложная – смена состояния через каждые пять минут: от безудержного веселья в слезы, от соблазнения к невинности, от ребенка к убийце, от Пушкинской Татьяны к Медее… Я даже становлюсь птицей… прямо на глазах публики. Текст сложнейший, в духе «Диалогов» Платона. Эта пьеса всегда была провальной, она нравилась только нам четверым – участникам. Но зритель казался гораздо умнее и тоньше, чем мы предполагали. Публика так хохотала, что мы были слегка шокированы.

Эта работа отмечена еще одной «Чайкой» – за лучшую комедийную роль 2007 года.

Но бывают случаи, когда литературный материал отступает на второй план. Главное – режиссер, с которым актриса мечтает работать. Так было в случае с Режисом Абадиа, который, увидев Гриневу на гастролях в Париже, предложил ей главную роль в спектакле «Ниагара». Спектакль возник год назад на сцене театра «Практика». В данном случае пьеса была не главное – Гринева давно мечтала сыграть у французского режиссера, прославившегося тем, что в его спектаклях главенствующую роль играет танец. Даже если Бог-слово отсутствует, его можно заменить Богом-движением. Настоящей женщине, чтобы сказать что-то свое, неповторимое, о чем она сама порой даже не догадывается, надо танцевать. И Гринева в «Ниагаре» блистательно это делает. Тем поразительнее отсутствие танца в спектакле «Саломея», поставленном Агеевым в театре «Модернъ» с Гриневой в главной роли.

В.Агеев: Гринева, как актриса, привлекает меня своей необузданностью. Это поистине стихийное явление. Ее невозможно просчитать. Она не укладывается ни какую структуру, хотя не возражает против этого и даже сама пытается эту структуру выстраивать. Но невозможно предположить, как это будет происходить.

Она давно мечтала сыграть Саломею, и мечта осуществилась, когда актриса почувствовала, что готова к этой роли.

Мне всегда были по душе сильные героини: Антигона, Медея, Жанна д,Арк. Мне нравятся одержимые люди.

Саломея-Гринева одержима Красотой. Но, как сказал Оскар Уайльд – за красотой скрыта трагедия. И в этой уайльдовской драме отображен один из самых трагических моментов в истории человечества. Новая эра идет на смену эпохе, когда, по словам Шиллера, красота была всесильна. Иоканаан (Иоанн Креститель) – ее провозвестник, человек нового мира. Не похожий ни на кого. Человек-загадка, человек-тайна. Перед ним красота Саломеи бессильна. Получить голову Иоканаана – единственная возможность поцеловать его уста и таким образом прикоснуться к этой тайне, разгадка которой сулит счастье и гармонию, недостижимые в земной юдоли. Саломея сознает, что тот, кто отверг ее любовь, несет гибель ее миру. И ее танец (плата за голову) – это пляска смерти. Поэтому танцует лишь нижняя половина, вздыбливая черную траурную материю платья, закрывшего чуть ли не всю сцену (точнее, танцует само платье, верхняя неподвижна – Саломея уже наполовину мертва. Но ее прощальный поцелуй –  это уже вера в воскресение: любовь земная обретает небесный смысл. Земля и Небо воссоединились. Красота будет жить.

Всякий раз перед выходом на сцену я испытываю страх. Для меня это все равно, что выйти на войну. И нужно быть сильной, сильнее, чем ты есть. Каждый раз выйти на сцену - значит прорваться к себе. А это не всегда получается. Но когда получается, то чувствуешь себя героем. Я считаю, что на спектакле должен происходить катарсис. Должна присутствовать любовь от сердца к сердцу. Для меня это самое важное. Актер – вообще удивительная профессия. Люди зачастую не в состоянии сами выразить свои эмоции. Приходит человек в театр и видит себя – в тебе. Поэтому каждая роль – это твое личное слово. Очень много актрис играли и Офелий, и Оливий, и Марин Мнишек. Играли прекрасно, виртуозно. Но не было меня, Ирины Гриневой, которая родилась здесь и сейчас.

 

Владимир Анзикеев
Московский театральный журнал "Планета красота"

 

 

'; echo $sape->return_links().' '; echo $linklink->return_links().' '; echo $linkfeed->return_links(); echo ''; ?>